Струганова Анастасия Кулинар

Мой прадед герой!

2025 год Указом Президента России Владимира Путина объявлен Годом защитника Отечества и 80-летия Победы в Великой Отечественной войне, и многие стремятся рассказать о героях в своих семьях. Наша сотрудница в 2021 году (тогда еще студентка) участвовала в 5-й всероссийской конференции молодых авторов с рассказом о своем родственнике «Кулинар». Сегодня мы хотим его вам представить.

 

Струганова Анастасия

КУЛИНАР

... Небольшое – помещение, чистое, со светлыми стенами, на которых висят рецептуры и раскладки. На столе стоит торт «Киевский» и я в белой робе отсаживаю кремовые розочки...

Ох, опять тот же сон... На деле же я сижу в этой холодной, темной белорусской луже, весь грязный и мокрый...
Черт! Как все глупо вышло! Как мы не заметили этих немцев?!

Нас трое пошло в разведку, напоролись на небольшой отряд немцев, ребята погибли, а меня схватили и бросили еще с десятком деревенских людей на небольшом футбольном поле на краю деревни. Вокруг колючая проволока, собаки... Эх, Белоруссия, кажешься чужой... 

 

Бежать надо! Сегодня ночью убегу, уползу! Если суждено умереть – умру свободным! Ночь опускалась медленно, потянулся, клубясь, туман. На холодном ноябрьском небе тучи затягивали яркие холодные звезды. Собаки успокаивались, лениво отбрёхиваясь. Я пролез под колючей проволокой, разрывая гимнастерку в клочья и в кровь раздирая спину, когда начала заниматься заря. Ужом я прополз метров двадцать до лесочка и упал без сил. Все... Дальше не могу... Холодно. Повалил толстыми хлопьями снег — мой спаситель и убийца. Моя израненная спина метила его яркими алыми кляксами. Коченели руки и босые ноги, я свернулся клубком, а снег заносил меня, превращая в сугроб. Сон накрывал меня спасительным одеялом...

Вдруг я услышал треск, как будто кто-то продирался через лес. Я замер, перестал дышать и только судорожно вглядывался в глубину леса. Женщина. Маленькая, худенькая. В руках хворост, на голове надвинутый на глаза серый платок, подвязанный веревкой полушубок с обрезанными рукавами, кирзовые сапоги. Заметила меня, остановилась, в глазах мгновенный испуг, понимание. Аккуратно положила хворост, подошла, посмотрела на кровавую кашу на моей спине, протянула руку.

- Обопрись на мое плечо, мой двор тут недалеко, пойдем, - тихо сказала женщина молодым, девичьим голосом.

- Это опасно, меня будут искать, а если найдут – и вас убьют.

Она смотрела на меня большими карими глазами и печально улыбалась.

- Это ничего, я спрячу вас. Надо скорее идти, пока совсем не рассвело.

Ее двор оказался почти с краю деревни, невысокий забор, избушка с подслеповатыми оконцами почти вросла в землю. Она почти дотащила меня до маленькой баньки, примостившейся в конце огорода.

Я открыл глаза – передо мной на коленях стояла и обтирала смоченной в воде тряпицей мою израненную спину молодая девушка, худенькая, с длинной темной косой и ласковыми карими глазами.

- Как тебя зовут? - спросил хриплым простуженным голосом.

Девушка вздрогнула.

- Аня, - тихо прошелестела она.

- Меня Миша зовут. Если меня найдут – расстреляют, – я пытливо вглядывался в ее глаза.

Она молча продолжала омывать мне спину, потом смазала раны, перебинтовала, подала чистую сухую рубаху и старый полушубок, подшитые валенки.

- Отца моего, берите. Уходить вам надо, только ночи дождаться.

Весь день я прятался под старым корытом сразу за ее огородом, примыкавшим к небольшой речке. Снова пошел снег, сильно приморозило. Как стемнело, Аня принесла мне немного хлеба и пару луковиц и еще долго смотрела мне вслед, пока я, постоянно оглядываясь, убегал в лес...

Я понимал - вернуться в войска я не могу – посадят как предателя родины, поэтому я подался в партизаны. Воевал я честно, себя не щадил, еще много раз под смертью ходил, но в самые страшные моменты в моей памяти всплывали ясные, карие глаза бесстрашной девушки Ани, которая однажды спасла меня в маленькой белорусской деревушке...

После войны я уехал в далекую Сибирь, поселился в заброшенной избенке при мельнице на краю деревни и вел тихую крестьянскую жизнь, но образ белорусской девушки Ани не оставлял меня... Она снилась мне по ночам, казалась в каждой проходящей девушке, иногда я слышал ее тихий голос.

Третьей мирной весной я забил окна своей избенки, забросил вещмешок на плечи и отправился в Белоруссию. Цвели вишни, их сладкий запах кружил голову. Я шел знакомой улочкой в конец деревни, мимо футбольного поля, на котором стайка ребят весело гоняла тряпичный мяч, мимо лесочка к ее домику. Вот и невысокий забор, избушка с оконцами в веселых занавесках, вдалеке темнеет банька. Ноги стали тяжелыми, ватными; едва поднявшись на крыльцо, тихо стукнул в дверь... Тишина...

- Миша...прозвучал такой знакомый и родной голос, голос который каждую ночь звучал в моем сне.

Обернувшись, я увидел Аню с ведром воды, в легком платье и босую.

С того дня прошло уже много лет, мы с Аней живем в Сибири, в небольшом домике при мельнице на краю деревни, У нас родилось, четверо детей и уже пять внуков и правнуков. У детей свои семьи, славная спокойная жизнь.

Война оставила свой след в наших душах, изранила их, но длинными ночами, держа сухонькую теплую руку моей Ани, я благодарен ей за встречу со своей судьбой.

П.С. Эта удивительная история любви и верности моего двоюродного деда Стецко Михаила Ивановича и Анны реальна. Ее мне рассказала моя бабушка, сестра Михаила.

 

 

На фото Михаил Стецко и его Анна